Варенуха начал звонить совершенно наобум и зря в разные учреждения. Но, конечно, нигде Степы не нашел.

- Уж не попал ли он, как Берлиоз, под трамвай? - сказал Варенуха.

- А хорошо бы было, - сквозь зубы, чуть слышно буркнул Римский.

Тут принесли колоссальных размеров, ярко расписанную афишу, на которой крупными красными буквами стояло: ВОЛАНД, а ниже черными поменьше: "Сеансы белой магии с полным их разоблачением".

На круглом лице Варенухи выразилось удовольствие, но он не успел как следует полюбоваться афишей, как в дверь вошла та самая женщина, которая принесла первую "молнию", и вручила Варенухе новый конвертик.

Варенуха прочитал "молнию" и свистнул. В "молнии" стояло следующее:

"Умоляю молнируйте Масловскому что я действительно Лиходеев брошенный Воландом Владикавказ Примите меры наблюдения Воландом Лиходеев".

В течение минуты Римский и Варенуха молча, касаясь друг друга лбами, перечитывали телеграмму.

- Да ты же с ним в двенадцать часов разговаривал по телефону? - наконец с недоумением сказал Варенуха.

- Да смешно говорить! - воскликнул Римский, - разговаривал, не разговаривал!.. Да не может он быть во Владикавказе! Это смешно!..

- Он пьян, - сказал Варенуха.

- Кто пьян? - спросил Римский. И дико уставились глазами друг на друга.

Женщина, которая принесла "молнию", вдруг рассердилась.

- Граждане! Расписывайтесь, а потом уж митинги устраивайте!

- Телеграмма-то из Владикавказа? - спросил у женщины Римский.

- Ничего я не знаю, не мое дело, - ответила женщина и удалилась, ворча.

Тут произошло совещание. Варенуха ежесекундно прерывал его восклицаниями:

- Это глупо!

Но сколько он ни кричал: "Это глупо!" - делу это нисколько не помогало.

Несомненно, из Владикавказа телеграфировал какокой-то самозванец, но вот что было странно: слово "Воланд" в телеграмме. Откуда же владикавказский негодяй знает о приезде артиста и о связи, существующей между ним и Степой?