- Все понятно! - ликовал Варенуха, - уехал, надрался и застрял.

- Но "молнии"? - глухо спросил Римский,

- Он же и телеграфирует в пьяном виде, - вскричал Варенуха и вдруг, хлопнув себя по лбу, закричал

- Вспомнил! Вспомнил! В Звенигороде есть трактир "Владикавказ"! Вспомнил! Оттуда он и молнирует!

- Нет, это чересчур! - заговорил озлобленный Римский, - и в конце концов я буду вынужден...

Но Варенуха его перебил.

- А пакет нести?

- Обязательно нести, - ответил Римский.

Тут же открылась дверь и вошла... "Она!" - подумал Римский... И действительно вошла та самая женщина и опять с белым пакетиком.

В телеграмме были слова:

"Спасибо подтверждение Молнией пятьсот Вылетаю Москву Лиходеев".

- Ну, не сук... - вскричал Варенуха, - не переводи! Он с ума сошел!

Но Римский ответил:

- Нет, деньги я переведу.

Варенуха, открыв рот, глядел на Римского, думая, что не Римского видит перед собой.

- Да, помилуй, Григорий Максимович, этот Масловский будет поражен, если там только есть Масловский! Я говорю тебе, что это из трактира!

- Это будет видно часа через два, - сказал Римский, указывая на портфель Варенухи.

Варенуха подчинился своему начальнику и условились так: Варенуха повезет немедленно таинственные телеграммы, а Римский пойдет обедать, после чего оба опять сойдутся в "Кабаре" заблаговременно перед спектаклем, ввиду исключительной важности сегодняшнего вечера.

Варенуха вышел из кабинета, прошелся по коридорам, оглянул подтянувшихся капельдинеров командирским взглядом, зашел и в вешалки, всюду и все нашел в полном порядке, узнал в кассе, что сбор резко пошел вверх с выпуском афиши о белой магии, и наконец заглянул перед самым уходом в свой кабинет.

Лишь только он открыл дверь, как на клеенчатом столе загремел телефон.

- Да! - пронзительно крикнул Варенуха в трубку.

- Товарищ Варенуха? - сказал в телефоне треснувший тенор. - Вот что, вы телеграммы сейчас никуда не носите. А спрячьте их поглубже и никому об них не говорите.